Житейские истории


Украинская Баннерная Сеть


Офіційний сайт Артемівської міської ради



«Я еще не настолько силен, чтобы говорить правду, но уже достаточно с


Автор статьи Светлана ОВЧАРЕНКО.
Дата публикации 2 сентября 2009 года

Артемовская публика хорошо его знает и любит. Ведущий актер Донецкого академического музыкально-драматического театра, неоднократно получавший дипломы и премии за лучшую мужскую роль на различных театральных фестивалях, лучший комедийный актер Украины 2004 года, заслуженный артист Украины Андрей Романий нередко бывает в нашем городе. Не так давно артемовцы видели его в спектакле «Милый друг» по Ги де Мопассану, где он блестяще сыграл Жоржа Дюруа. В тот августовский день, когда Донецкий театр был в Артемовске, и состоялось это интервью.

- Андрей, расскажите немного о себе. Как вы попали в Донецкий театр?
- После окончания Днепропетровского художественного театрального училища мы ездили по театрам и «предлагали себя», показывали, на что способны. В Донецкий театр я приехал помочь показаться другу Михаилу Кришталю, сейчас заслуженному артисту Украины. Меня пригласили на беседу, сказали, что понравился, предложили работу. У меня на тот момент были другие планы. Но директор театра попросил не торопиться с ответом, посмотреть спектакль и после худсовета подойти.
Сдавался спектакль «Эмигранты», в котором работали непревзойденные артисты Геннадий Горшков и Василий Гладнев. Это титаны. Спектакль был потрясающим. Я посмотрел его и сказал, что из этого театра теперь не уйду, готов здесь быть монтировщиком, осветителем, кем угодно. Я почувствовал, что это мой театр и это счастье - быть рядом с такими артистами. Вы себе не представляете, кто для меня Геннадий Горшков, царство ему небесное, Игорь Молошников, Евгения Воробьева. Я не знаю, как это объяснить, но когда ты идешь по коридору театра, то боишься наступить в тот след, где только что прошел один из них. А уж если тебе посчастливилось услышать от своих кумиров, что сегодня ты был неплох, то это становилось лучшей похвалой, с которой не сравнятся никакие худсоветы и критики.
- Говорят, человек может быть счастливым только тогда, когда зарабатывает на жизнь тем, что он любит делать.
- Я люблю свою профессию. И слава Богу, не сильно финансово зависим от театра.
- Вы занимаетесь бизнесом?
- У меня есть эвент-агентство, я делаю рекламу, сейчас выпускаю большой детский мюзикл, есть другие проекты.
- Времени на это хватает? Ведь вы заняты практически во всех спектаклях, причем в главных ролях.
- У меня хватает времени на все, кроме семьи. Я абсолютно неприспособленный к семейной жизни человек. В смысле – гвозди дома не забиваю. Я прихожу домой, ужинаю и разговариваю с женой о работе, о творчестве. У нее есть специальный блокнот, и я говорю: «Мне в голову пришла интересная мысль – запиши». Там уже книга целая. Потом мы с ребятами берем оттуда идеи на капустники, на какие-то новые проекты, на стихи, на песни…
- Вы пишете стихи?
- Вы знаете, если я не могу сказать о себе, что играю в театре… Я поигрываю в театре, пописываю стихи, музыку и извлекаю звуки из инструментов. Это не показная скромность. Я считаю, что Рихтер играл, Янковский играл, а мы все… Дай Бог нам когда-то суметь так же.
- Вы – заслуженный артист Украины…
- Сегодня на наш спектакль в Артемовск приехали люди из Донецка, чтобы подарить цветы и поздравить нас с открытием сезона – мы только вчера вышли из отпуска. Вот это ни в какое сравнение не идет ни с какими званиями. А что такое «заслуженный артист»? Это гравировка на могильном камне, эпитафия - не такая, как у всех.
- Но звания тоже просто так не раздают.
- Безусловно. И огромное спасибо нашему художественному руководителю за то, что он хочет внести хоть какую-то посильную лепту в то, чтобы мы были отмечены. Когда восемь лет назад мне присуждали это звание, казалось, что я самый достойный вообще и в принципе из всех, которые были и будут. Прошел месяц, два, прошла эйфория, и сейчас для меня лично это всего лишь приятная формальность. Я не люблю, когда меня представляют: «Заслуженный артист Украины…». Мои друзья это знают и никогда так не делают, потому что это сразу дистанцирует человека. Выйдет «заслуженный», и выйдут те же Наталья Стефашина, Виктор Жданов или Ольга Заворотько, они не заслуженные, но на них приятно смотреть, они профессионалы. А есть заслуженные, и в нашем театре тоже, которых я лично профессионалами не считаю, фамилии не хочу называть из этических соображений.
- Когда-то мы беседовали с вашей коллегой Еленой Хохлаткиной и она сказала, что роли, как дети, и все они любимы.
- Это она у меня позаимствовала (смеется). А если серьезно, не буду кокетничать, я еще не настолько силен, чтобы говорить правду, но уже достаточно силен, чтобы не врать. У меня есть нелюбимые роли. Я стараюсь играть их не хуже. Но они есть, и мне за них стыдно. Есть и спектакли, в которых мне стыдно участвовать. Но... я всего лишь подневольная «творческая единица».
- Андрей, профессия артиста – это еще и тяжелый физический труд. Вы в прекрасной форме. Помню, в спектакле «Боинг-Боинг» вы отжимались от пола и при этом еще и произносили текст. Занимаетесь спортом?
- Я объясню. Водитель следит за своей машиной, токарь – за токарным станком. А что есть у меня? У меня есть мое тело, за которым нужно следить, потому что это мой рабочий инструмент. И у меня есть мои мозги. То есть мой инструмент - психо-физический. Я слежу за физическим состоянием и слежу за интеллектуальным уровнем, много смотрю, много слушаю, в общем, не даю мозгам застаиваться.
На своем веку я занимался фехтованием, конным спортом, баскетболом, плаванием, легкой атлетикой, теннисом, дзю-до… В семье было так заведено: ребенок должен заниматься спортом и музыкой. Позанимался я, к примеру, полгода плаванием, надоело. Мама говорит: «Хорошо, уходи. Куда теперь пойдешь?». Никто не настаивал, куда именно, но куда-то пойти должен. Я понимал, что буду артистом и мне это безусловно понадобится.
- Кто ваши родители?
- Мама – инженер. Папа был очень крупным ученым. Поступать в театральное мне не разрешали. В 14 лет я «свистнул» документы и сам отнес их в училище. Мама узнала, когда я был на третьем туре, ей позвонили по контактному телефону и попросили прийти заполнить какой-то документ. Она была в шоке, не могла понять, кто куда поступает. А потом, думаю, в надежде, что я не справлюсь (38 человек на место было), сказала: «Поступай, куда хочешь». И я поступил.
Первой ее реакцией было: «Что папе говорить будем?». Они тогда в разводе были. С папой мы не решались заговорить на эту тему долго. Прошло два года, и он завел разговор сам: «Ну что, будем поступать в институт». Сказал в какой, на какую специальность. Тут уж я вынужден был признаться, что уже перешел на третий курс.
Для него это была большая травма. Папа, Станислав Филиппович Романий, был первопроходцем в том, чем сейчас только начинают заниматься: свечение человека, аура, эффект Кирлиана. У него был свой институт, своя лаборатория. Он для меня протаптывал дорожку, чтобы потом, выучившись, взяв его знания и секреты, все, чего он достиг, я пошел дальше.
Я пошел... но в другую сторону. Мы долго не разговаривали, не общались вовсе.
- Он так и не увидел вас на сцене?
- Когда папа смертельно заболел, я успел привезти ему кассету со спектаклем, где у меня была первая большая роль. Он посмотрел ее и прослезился. Он был сильным человеком, когда хотелось плакать, иронизировал, а тут... расчувствовался и сказал: «Слава Богу, что я не сбил тебя с верного пути». Он меня простил и буквально через две недели его не стало.
- Когда-то у вас был свой проект на телевидении - передача «Кіносвіт».
- Это был не мой проект. Это было то, что называется «от нечего делать». А ушел потому, что среднее звено руководства ТРК «Украина» – непорядочные люди, не отвечающие за свои слова. Ушел после того, как выгнали моего редактора, поступив с ним очень некрасиво. Бывает, что с людьми не складываются отношения, но расстаться можно хорошо, а можно плохо. С ТРК «Украина» я расстался очень плохо и этого не скрываю. Уходя, я сказал, что в каждом интервью, если будет возможность сказать об этом, скажу. Я ничего не имею против руководства телеканала, редакторов, режиссеров, речь идет о тех людях, которые ничего не делают, кроме того, что корчат из себя большое начальство с гордым названием «продюсеры».
- Расскажите о своей семье.
- Моя супруга работает в нашем театре, она артистка балета. У меня двое детей, старшему сыну двадцать первый год, младшему одиннадцать.
- У вас, наверняка, есть поклонницы. Это светлая сторона профессии или лишние проблемы?
- Мне пишут письма, связываются со мной по Интернету. Я бы не стал их называть фанатками или поклонницами. Это люди, которым небезразлично то, что я делаю. Я им за это бесконечно благодарен.
- Они не обременяют вашу жизнь?
- Безусловно, я встречался с людьми, мягко говоря, неадекватными, но и с ними всегда старался находить общий язык. С женщинами проще. Но когда пишут мужчины нетрадиционной сексуальной ориентации… Понимаете, этим людям у нас в стране и так несладко и с ними нужно быть особо толерантным. Я с ними обязательно встречаюсь, объясняю, что у меня есть любимая женщина, что я гетеросексуал. Мы можем общаться без проблем на любую тему, но не больше. Точно так же поступаю и с женщинами. Я никогда не плюю в сторону публики. Мне небезразлично - любят они меня или нет. Ведь в первую очередь я работаю для них, для тех, кто в зале. И мне абсолютно все равно, даем спектакль мы “на базе” или на выезде. Все, кто работают со мной, знают, что я буду жать до последнего и не допущу, чтобы кто-то филонил, ссылаясь на то, что это провинция. Да, провинция. Но провинция отличается только тем, что мобильных телефонов в зале звонит больше, чем у нас. Только этим. Да, у вас здесь жарко, очень тяжело было работать. Но я надеюсь, что жарко было от жара в сердцах зрителей. И в наших сердцах тоже, поверьте, мы соскучились по спектаклю, соскучились по зрителям, соскучились по работе.
- В Донецкой области ставить спектакли на украинском языке и собирать полные залы – явление уникальное. Трудно ли играть на украинском?
- Для меня, если это хороший материал, не имеет значения, на каком языке играть. Если мне есть что сказать, я скажу это хоть на китайском. Язык – малая толика того, чем мы общаемся. У меня есть тело, пластика, жесты, интонация.
- Андрей, вы один из самых востребованных артистов в театре, сыграли множество ролей. Чего бы еще хотелось, о чем мечтаете?
- Я, конечно, еще много чего хочу сыграть, к примеру, Мюнхгаузена, Тевье-молочника. Хотя многое, о чем мечталось, сыграно. Хотел сыграть Хлестакова – я его сыграл, как мне кажется, неплохо в блестящем спектакле «Ревизор», который поставил народный артист России Александр Иванович Дзекун. Награды, которые я получил за этот спектакль, очень дороги мне. Я сыграл Голохвастова, сыграл Бендера. Более того, так мало сыграл того, чего не хотел, что это можно перечесть на пальцах и не брать во внимание.
- Спасибо вам большое за беседу. Будем ждать новых встреч с вами и с театром.



Сегодня 12.11.2018

Пользовательского поиска


Будет полезно


Архив выпусков

ноября 2018
ПНВТСРЧТПТСБВС
1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930

Разделы выпуска